LIFE STYLE
/ MAY – JUNE 2012 /
МАЭСТРО
ЮРИЙ ТЕМИРКАНОВ
Добрый день, Юрий Хатуевич. Разрешите
поприветствовать Вас в Абу-Даби и поблаго-
дарить за то, что Вы принимаете участие
в программе Фестиваля искусств. Что Вы
почувствовали, когда Вас пригласили высту-
пить в Арабских Эмиратах?
Немного странно, потому что я впервые
оказался в этих краях. Мне было очень
интересно посмотреть, что такое Арабские
Эмираты. Так случилось, что я практически
всюду бывал, а вот здесь ни разу. У меня такая
профессия, которая предполагает передви-
жения из одной страны в другую. Этот регион
для меня, увы, загадка. Я даже жалею, что мы
будем давать здесь всего один концерт, а не два
или три. Наверное, по техническим причинам
это не представляется возможным.
Маэстро, Вы – лауреат четырех
Государственных премий СССР. Скажите,
пожалуйста, как Вам работается в нынеш-
ней России, когда было легче – в советском
прошлом или российском настоящем?
Мне кажется, музыкантам в СССР было
несколько проще, чем представителям
других жанров – литературы или искусства.
Музыка, и в особенности, музыка класси-
ческая – это нечто непонятное властям.
Поэтому, нам жилось, конечно, полегче.
Другое дело, что жить в Советском Союзе
было противно. Теперь, поскольку Россия –
это приличная страна, стало, по крайней
мере, нормально и находиться в ней, и рабо-
тать. Я счастлив, что дожил до этого времени.
На сцене Фестиваля в Абу-Даби Вы высту-
пите вместе со скрипачом Максимом
Венгеровым. С кем еще из молодых музыкан-
тов Вам нравится работать?
С Максимом мы вместе работаем не в первый
раз. Сказать по правде, с очень молодыми
музыкантами я не особенно люблю работать.
Сцена – это не цирк, куда можно привести
10-летнего ребенка и сказать ему: «Играй!»
это, конечно, любопытно, но не серьезно.
Настоящие музыканты, а именно те, кто долго
и всерьез занимаются музыкой, высокой
культурой, приходят к пониманию сути вещей
только годам к сорока. Дирижеры после 50 лет,
поскольку это профессия второй половины
жизни. Потому что поначалу ты только машешь
руками на сцене. И только потом начинаешь
понимать, почему и зачем ты машешь. Ко мне
это понимание начало приходить только
после 50 лет. И, наверное, это относится
не только к музыке. В любой профессии глубина
понимания проиходящего приходит с возрастом.
Но в музыке особенно. Нужно немножко пожить
на свете, чтобы что-то понять. И я думаю,
что жизненный опыт намного важнее блестящего
академического образования. Это правда.
Оркестр – это живой организм. Насколько
сложно или просто Вам сегодня принимать
в свой заслуженный оркестр новых
музыкантов? Как менялся облик коллектива
с течением времени?
Мы очень многих потеряли, когда пал «железный
занавес». Я дожил до того, что все лучшие
уехали. И когда я встречался с Владимиром
Владимировичем Путиным по вопросам
культуры, то сказал ему, что самое опасное – это
прерывать культурные традиции и начинать
все сначала. Я горд тем, что сказал это. Это
примерно то, что с теорией Дарвина произошло.
Если человеческая цивилизация рухнет, нужно
ведь будет снова начинать процесс эволюции.
Тем более, знаете, сегодня некоторые ученые
считают, что не люди произошли от обезьян,
а обезьяны от людей. Это новая теория. То есть
ветвь деградировавших людей превратилась
когда-то в обезьян. Да-да! И это страшно.
Самое опасное даже не в том, что происходит
в России, во всем мире теперь девальвируется
понятие «культуры» вообще. Потому что новые
технологии делают из человека почти
животное – думать не надо, читать не надо,
таблицу умножения учить не надо. Поэтому
человечество все более тупеет. Те, кто сегодня
занимается культурой всерьез, вне телевидения,
вне шоу-бизнеса… Не те, кто заполнил собой
телевизионное пространство, все эти крикуны.
Ведь именно их вся основная масса людей
воспринимает как представителей «культуры».
И дети наши бедные смотрят и думают, что
если по телевизору показывают, это значит
и есть культура. Они ведь и не знают даже,
что Маяковский написал «Что такое хорошо
и что такое плохо». Мы немного запутали наших
детей. И новое поколение родителей не может
им объяснить разницу между
«
хорошо
»
и
«
плохо
»
, потому что сами тоже её не понимают.
И поэтому люди во всем мире становятся
все более примитивными. И власти в разных
странах считают, что культура – это некое
приложение… Знаете, как у нас в Конституции
написано про выделение средств на развитие,
что-то вроде «деньги на санитарные нужды ЖКХ
и культуру». Понимаете в чем ужас?
Тогда, если вернуться во времена Советского
Союза, может, и правильно было, что всех
детей родители вели учиться в музыкальные
школы или танцевальные кружки?
Знаете, так однозначно говорить нельзя. Ведь
если рассматривать тот период времени,
то и при Гитлере в Германии были построены
дороги и уровень безработицы сведен на нет,
и при Сталине было сделано немало хорошего
для страны, и дальше при советских правителях
все дети имели возможность получать бесплатное
среднее образование, учиться в музыкальных
школах, посещать секции и кружки по интересам,
в школах были часы музыки, где дети пели хором,
существовали детские пионерские лагеря…
Но жить в той стране было невыносимо, противно,
отвратительно! Потому что, в конце концов, совет-
ские люди были рабы. Хуже чем в Римской импе-
рии. Потому что в Римской империи рабы могли
стать сенаторами. Были такие факты в истории.
С другой стороны, и Никита Сергеевич Хрущев
с тремя классами образования стал Генеральным
секретарем КПСС. Так что, я бы не стал говорить
так однозначно и категорично…
Вы выступали на самых разных концертных
площадках, Вас знают во всем мире. Где,
по-вашему, самая благодарная публика?
Везде! По-разному немножко принимают,
поскольку существуют некоторые националь-
ные особенности. Но, в целом, та публика,
которая имеет отношение к культуре вообще,
она везде одинакова!
Чего от Вас ждут слушатели, приходя
на концерт?
Да, Бог его знает. Вообще, понимаете, лозунг
«искусство для народа» – это неправда.
Высокое искусство, это для тех, кто способен
его прочувствовать, у кого уже больше
седины в голове. А массовая «подворотня»
культуры – для всех. Потому что массовая
культура обращается к инстинктам, а высо-
кая культура – к духу человека. Поэтому той
части общества, которая именуется элитой,
и адресовано истинное искусство. Эти люди
обращаются с культурой, как с религией.
Я – человек, к сожалению, неверующий.
Но как человек верующий приходит в храм,
и забывает обо всем низменном, глупом,
жестоком, окружающем его, так и настоящая
культура – она обращается к душе человека,
делает его немножко выше.
Общаясь с иностранцами и начиная разговор
о русской классике, чаще всего слышишь такие
имена, как Пушкин, Достоевский, Толстой….
Ну, Пушкин, наверное, в меньшей степени.
Скорее Достоевский и Толстой. Дело в том,
что Пушкина перевести нельзя. Они переводят
слова, а дух пушкинский передать не получается,
невозможно это…
Но если вернуться к музыке и говорить о клас-
сике, есть ли сегодня композиторы, способные
создать произведения, подобные Моцарту,
Баху, Чайковскому, Рахманинову? Чья музыка
осталась бы в веках?
Думаю, что все-таки есть. Гия Канчели, Родион
Щедрин, особенно в первой половине своего
творческого пути… Он много сделал для мира
музыки. Хотя, в принципе, я полагаю, что Бог
сейчас взял перерыв, перестав рожать гениаль-
ных людей во всех сферах.
Что бы Вы хотели пожелать нашим соотече-
ственникам, проживающим в ОАЭ?
Прежде всего, чтобы они не забывали Россию,
даже находясь здесь или в любой другой зару-
бежной стране.
Спасибо Вам, маэстро, за Ваше время, уделен-
ное нам, и за Ваш талант.
28
/
Culture
