Там, конечно, аяты из Корана уместны.
В противном случае, мне не хотелось бы исполь-
зовать тексты из священного писания на улицах.
Что ты чувствовал, когда расписывал
минарет?
Очень круто. Это мечеть, которая была
построена в 1994 году, в моем родном городе
Габес на юге Туниса. Мы просто попросили
имама, и он согласился. Это была достаточно
объёмная работа, представьте стену 47 м
высотой, – здорово!
Как думаешь, многие люди понимают
твое искусство?
Я не стараюсь делать что-то очевидное,
ведь искусство интуитивно. Рад, что никогда не
занимался в школе искусств, иначе старался бы
следовать определенной «концепции». Иногда
люди думают больше над идеей, чем над самим
объектом. Я бы хотел, чтобы мои работы пози-
тивно влияли на людей, и у кого-то жизнь, через
них, изменилась к лучшему. Возможно, минарет в
Тунисе поможет людям стать ближе друг к другу.
Как ты планируешь свою работу?
Делаешь какие-то скетчи?
Как правило, это свободное рисование. У
меня нет черновиков, я сразу пишу на стене то,
что у меня в голове. Но для минарета я делал
специальный скетч, потому что определенная
часть каллиграфии должна была стать продол-
жением на смежной стене.
Какие у тебя любимые цвета?
Розовый и черный. Мне нравится исполь-
зовать их в работе. Они очень яркие, и между
ними сильный контраст. Особенно я люблю
розовый, тот, что использовал при создании
платка для Louis Vuitton.
Как вообще получилось это
сотрудничество?
Признаюсь, когда в сентябре ко мне обра-
тились из Louis Vuitton, я не сразу дал ответ.
У меня было время подумать. На самом деле
это очень необычная идея: конфликт между
стрит-артом и брендом класса «люкс». Для
меня это было своего рода реваншем, что вот,
ко мне обращается французская компания и
просит создать для них дизайн.
Сам факт того, что они меня нашли и
попросили для них что-то сделать – это
очень круто.
То есть согласился ты не сразу?
Да, я спросил, где будут шить изделия. Для
меня важно, что эти платки шьют не в Китае.
У тебя были какие-то ограничения
в дизайне?
Меня только предупредили, что шарф
должен быть квадратным и с подписью Louis
Vuitton моим фирменным стилем внизу. Во всем
остальном я был свободен делать все, что захочу.
Почему ты выбрал поэму «Венецианский
карнавал» для этого дизайна?
Французский модный Дом Louis Vuitton
пригласил уличного художника создать
дизайн для своего премиального продукта.
Разве это не идея о противоположных мирах?
Отталкиваясь от этого, я начал думать о
грани между Востоком и Западом. Пусть это
фальшивые дебаты, я не хочу развивать эту
тему. Мне показалось интересным добавить
немного истории. Я хотел напомнить о том,
что когда-то люди тоже старались создать мост
между двумя конфликтными мирами. В 12 веке
торговля между арабами и всем христианским
миром была запрещена. Венецианцы же нару-
шили эти правила, продавая арабам нужные
для них дерево и оружие. На арабском языке
оружие – «аль бундукия». До сих пор они
называют этот город не Венецией, а именно
так, Аль Бундукия. Несколько лет назад поэт
Мухаммед Али Таха описал события, который
произошли в 12 веке. Мне показалось, что его
поэма идеально подходит для моей концеп-
ции, к тому же она очень красиво описывает
Венецию.
Наверное, ты гордишься тем, что обра-
тились именно к тебе?
Не буду скрывать, я был приятно удивлен. Тем
более, что я первый арабский дизайнер, который
для них что-либо создал.
Хотел быты еще поработать над похо-
жими проектами?
С Louis Vuitton – конечно. У нас с ними
договор. Если это отвечает моим интересам, то
почему бы и нет. Но это не одно и то же, как если
бы ко мне обратились Gucci или Prada. С Louis
Vuitton случай исключительный.
Что следующее в твоих рабочих планах?
Расписать стену в Дохе на главной авто-
магистрали. По словам организаторов, это
будет самый большой граффити-проект в
мире. Дальше – стена в Нью-Йорке, 2 стены
в Париже, ну а потом, возможно, и к вам
приеду. Только выберите стену!
Витрина для Louis Vuitton с использованием иконических сумок Alzer. Эксклюзивно для Дубая.
Мода
/ 85
СТИЛЬ ЖИЗНИ
/ МАЙ - ИЮНЬ 2013
