113 / 214
Застывшая психоделика
Опрометчиво было бы утверждать, что почтен-
ная публика приняла первый проект архитектора
с распростертыми объятиями. Железобетонные
балки Хадид основательно погнула и перекосила,
стремясь создать характерный для своего декон-
структивного стиля эффект обратной перспекти-
вы. Хотя был и один плюс–об архитекторе нако-
нец заговорили. А в 1997 году, когда Фрэнк Гери
сдал в эксплуатацию свой музей Гуггенхайма
в Бильбао и все это стало мейнстримом, за-
казчиков стало прибывать.
В 1995 году Хадид участвует в кон-
курсе проектов на строительство
оперного театра в Кардифе и вы-
игрывает первый тур (268
участников). Во втором
раунде у нее остается 10
конкурентов, в том
числе бывший
партнер Рей
Кулхаас.
Она
опять
выхо-
дит вперед
со своим про-
ектом, который
нравится сторон-
нику новых архитек-
турных течений принцу
Чарльзу. Однако 60-летний
Роджер Эдвардс, лорд Кри-
ковелл, председатель попе-
чительского комитета На-
циональной оперы Уэльса
(для которой, собственно,
и строится здание), на-
стаивает на третьем туре,
в котором помимо Захи
Хадид появляется архи-
тектурное бюро «Норман
Фостер и партнеры». Ха-
дид опять выигрывает,
но кабинет министров за-
крывает проект, перерас-
пределяя освободившиеся
средства на строительство
MilleniumHouse в Лондоне.
Интересно, что на сты-
ке миллениумов стиль
Захи Хадид начинает ощу-
тимо меняться. Проекты
ее студии в эти годы вы-
глядят по-разному, будь
тоМузей современного ис-
кусства в Риме (МАХХI),
лыжный трамплин
в Инсбруке, завод
BMWв Лейпци-
ге или первый
американ-
ский
объ-
ект–центр
Розенталя
в Цинциннати,
штат Огайо. Хоро-
шо понимая, что луч-
шие в мире урбанисти-
ческие проекты выглядят
усыпляюще одинаково,
Заха Хадид решает найти
свой уникальный язык.
И здесь ей удается сделать
то, до чего не смогли до-
думаться ни Френк Ллойд
Райт, ни Ле Корбюзье,
ни Норман Фостер,–синте-
зировать эволюцию архи-
тектуры модерна.
Свободно перетекаю-
щие одна в другуюформы
и сложное переплетение
элементов, напоминающее
то ли арабески сигарно-
го дыма, то ли орнамент
плюща на кованой огра-
де, пришлись по вкусу
и клиентам, и теоретикам
архитектуры. Впослед-
ствии дипломированный
математик Хадид назовет
открытый ею стиль «па-
рамецентризмом». Смысл
нового направления за-
ключается в том, что каж-
дая молекула, каждый атом
в этом мире имеет свои
разнообразные параметры
и не учитывать их в фор-
мировании пространства
означает всего лишь проек-
тирование клеток, где если
и будет комфортно телам,
то душам уж точно нет.
Одним из характерных
примеров пробы пера в па-
рамецентризме стал центр
Гейдара Алиева в Баку,
который критики сочли
«апофеозом советской ар-
хитектуры при условии
увлечения вождей югенд-
штилем». Но уроженке
Багдада злые языки были
не страшны–в 2004 году
Заха Хадид получила
за свой проект спортив-
ного центра в Лондоне
архитектурный эквива-
лент Нобелевской премии
или «Оскара»–Прит-
цкеровскую премию,
которую ей вручили
в Санкт-Петербургском
Эрмитажном театре.
В 2005 году бюро Захи
Хадид выходит за рамки
градостроительства и ра-
ботает над дизайном водо-
родного автомобиля Z-car.
В 2007 годушвейцарский
оператор деловой авиации
Comlux заказывает Захе Ха-
дид интерьер самого боль-
шого в парке компании биз-
нес-джета–Airbus 318.
Ей удалось
сделать то, до чего
не мог додуматься
никто другой, –
синтезировать
эволюцию
архитектуры
модерна
Решение стать
архитектором
возникло у Захи
после посещения
руин города
древнихшумеров
Оперный театр
Guangzhou,
Гуанчжоy
Дизайн
/ 107
КУЛЬТУРА & ИСКУССТВО
/ СЕНТЯБРЬ – ОКТЯБРЬ 2015