Russian Emirates #96 (March-April 2020)

Ваша галерея специализируется на искусстве Средней Азии – Узбекистана, Казахстана, Киргизии, Туркмениста- на, Таджикистана. Вы сами избрали эту нишу? Наталья: Да, потому что это достаточ- но большой регион, в котором живет 80 млн человек. Например, в Узбекистане до сих пор есть школа Павла Бенькова, кото- рая всегда считалась после московской и питерской академий одной из самых силь- ных. На территории этих стран жило и жи- вет очень много художников, далеко не все из которых широко известны, и открывать их миру – это одна из граней патриотизма. Это регион, где в культуре и истории Вос- ток сливается с Западом. Сильная школа и культура находят отражение в творчестве. У художника рождается идея, он во- площает ее в реальность. Потом картина попадает в галерею. Но ее конечным «пун- ктом назначения» является чей-то дом, офис или отель. Испокон веков человек ин- стинктивно украшает себя и свое жилище. Это духовная потребность. Мы стремимся улучшить свой быт, объективизировать ре- альность, запечатлеть переживание. Поэто- му больше всего я радуюсь, когда картина находит свой дом. Можете назвать 3–4 фамилии среднеазиатских художников, о кото- рых нужно знать? Наталья: Узбекский художник Баходир Джалал, ему 72 года. Недавно мы выпусти- ли о нем книгу совместно со швейцарским изданием Skira. Баходир Джалал по сути своей гениален. Он работает в различных техниках, и его произведения представ- лены во многих музеях мира. У него свой определенный почерк, непохожий ни на чей другой. Еще хочется назвать Алмагуль Менлибаеву. Она имеет международную известность, получила статус шевалье от государства Франции, провела персональ- ную выставку в Гранд Пале. Ее работы на- ходятся во многих современных музеях в Европе. Стоит назвать и Саида Атабекова из Казахстана, а также Тимура Д’Ватца, ко- торого мы представляем в нашей галерее. В картинах Тимура можно увидеть сим- биоз Центральной Азии, Европы и Англии – он часто изображает английскую борзую, сокола, лошадь или детали королевской охоты. Из-за вытянутых форм на его карти- нах Тимура называют «современнымМо- дильяни». Практически всегда у него в ком- позиции есть стрела, направленная вверх как символ роста. Он увлекается алхимией, психологией. Уделяет большое внимание деталям, использует теплые цвета – жел- тый, красный, золотистый. А сами вы откуда? Наталья: Я всегда говорю, что из Узбеки- стана. По паспорту я узбечка, но, к сожалению, узбекского языка в совершен- стве не знаю. Моя мама наполовину рус- ская, наполовину украинка, а отец напо- ловину узбек, наполовину татарин. Одним словом, полный интернационал. Неко- торое время назад я и подумать не могла, что открою собственную галерею в Дубае. Но если человек действительно занимает- ся своим делом, он найдет свой путь. По первому образованию я физик-математик, магистратура – информатика. Когда я за- канчивала магистратуру, то понимала, что это совершенно не мое. Я искала свой путь. Помнила фразу из фильма, когда отец говорит сыну: «Самый большой грех – это не использовать свой талант». И я все думала – а какой у меня талант? Мне всегда хотелось быть связанной с красо- той. Я хорошо рисовала, поэтому начала поиск в этой сфере. Закончила Академию им. И. Е. Репина в Санкт-Петербурге. По- том отучилась в Christie's, так как понима- ла: да, это мое. А если ты нашел свой путь, то будешь расти постоянно. Всегда будет приходить какая-то помощь со стороны. Сама жизнь будет помогать. Как вы оцениваете арт-сцену в Дубае? Ведь рынок здесь развиваю- щийся, не такой, как в Нью-Йорке или Лондоне. Наталья: Я бы говорила не только о Дубае, а об Эмиратах в целом, потому что они создали своеобразный творческий хаб, в котором каждому эмирату отведена своя роль. В Абу-Даби это Лувр, «Арт Абу-Да- би», в будущем будет открыт Музей Гуг- генхайма. А в Дубае работает больше ста коммерческих галерей, что весьма много для такого небольшого города. Вы говорите, что это непростой бизнес. Как же все эти галереи сущест- вуют? Наталья: Какие-то из них закрываются. Да, это сложный бизнес, и все ищут свои пути – это не только прямые продажи картин, но и работа с дизайноминтерьера, с застрой- щиками, какие-то принтына холстах, лек- ции, мастер-классы, которые поддерживают имидж галереи. Для каждого владельца га- лерея – его детище, в которое вкладывается огромное количество сил. Но мне кажется, что художникам, с которыми я работаю, нужнымеждународные площадки, иДубай – идеальное место, где о них могут узнать. Плюс многиминтересна история Самаркан- да, Бухары…Эти города до сих пор окутаны тайнами и загадками. Сколько в среднем стояткартины в вашей галерее? Наталья: Все зависит от художника, от разме- ра картины, есть имного других факторов. Но в общемценына картины у нас доступные, от 100 до 10 тысяч долларов. Это талантливые ху- дожники с яркимпортфолио и отличным об- разованием. Они интересны для инвесторов, потому что имеют большой потенциал. Даже в Европе произведения искусства из Пакистана, Ирана за последние 10 лет очень сильно вы- росли в цене. Иискусство Ближнего Востока тоже совершило очень большой скачок. Можете ли вы гарантировать, что через 10 леткупленная в вашей галерее картина вырастетв цене? Наталья: Безусловно, рост возможен, но на него действует множество экономических факторов. Прежде всего, вы должны ком- фортно сосуществовать с этой картиной, а не думать о ее продаже. Да, картина это не золо- то, это, прежде всего, визуальное и духовное удовольствие, она должна услаждать взгляд. При этом существует очень много историй, когда картины дорожают в сотни тысяч раз. Например, Рокфеллер купил для своего офи- са работу Марка Ротко за 8 тысяч долларов, цена которой впоследствии выросла до 100 млн долларов. Разница огромна. Но утверж- дать, что вы купите картину, а цена ее со вре- менем непременно увеличится в три раза, не может никто. Это эмоциональная покупка, в первую очередь направленная на то, чтобы услаждать и развивать интеллект, культуру . К тому же, когда к вам приходят гости, всегда интересно рассказать об авторе картины, об эпохе, в которой он жил.. А вы сами можете объяснить феномен Марка Ротко? Искусственно созданная популярность или отраженный символ своего времени? Наталья: Это был симбиоз. Во-первых, он эмигрировал вШтаты, и там его поддержа- ли знакомые. Он преподавал в университете. При этомРотко был склонен к эпатажу, резко высказывал свое мнение. Иногда у него могла быть, к примеру, просто темно-синяя картина, несколько оттенков, и он говорил, что нужно подойти к ней и рассматривать с расстояния десяти сантиметров. Или брал заказ, но ста- вил условие, что в помещении больше не будет никаких работ, кроме его. Сработало много факторов. Это как вшоу-бизнесе: очень мно- гие поют, очень многие рисуют, но есть какие- то элементыифакторы, благодаря которым человек становится известным. Стечение об- стоятельств, судьба, эпоха, талант, конечноже. Судьбоносныймомент встречи с куратором, с директорамимузеев. Все должно сработать. 102 / Portrait in the Interior ART & CULTURE RUSSIANEMIRATES.COM