83
РУССКИЕ ЭМИРАТЫ
ЯНВАРЬ - ФЕВРАЛЬ 2009
LIFE STYLE
МОДА
капитала для создания собственного
дела. Тогда я собрал эскизы будущих
часов и бумаги с изложением концепции
проекта, сел в самолет и отправился
искать поддержки своей идеи к первому
ритейлеру из Дубая. Увидев мои листоч-
ки, он сказал: «Вы, наверное, шутите?». К
такому отказу я не был готов, но решил не
останавливаться и отправился в Кувейт.
Второй торговец ответил: «Никаких
проблем, мы вам достаточно доверяем,
чтобы рискнуть». Потом я отправился в
Сингапур и там незамедлительно спроси-
ли, когда нужно перевести деньги. После
того, как пятеро торговцев согласились
инвестировать деньги в мое предприя-
тие, я сообщил об этом самому первому,
из Дубая, и тот сдался. Таким образом, я
получил недостающую половину суммы и
начал свое дело.
Последний часовой проект Opus,
после которого Вы ушли из Harry
Winston, как-то повилял на выбор кон-
цепции MB&F?
Проект Opus был той вещью, которая
вдохновила меня. Он не был прямоли-
нейным гениальным маркетинговым
расчетом, как до сих пор думают многие.
Тогда мы – Harry Winston и лучшие неза-
висимые часовщики в мире – создали
невероятные механизмы, и эффект от
нашей совместной работы был в десять
раз мощнее, чем любая рекламная кампа-
ния. Именно тогда я окончательно понял,
что моя деятельность становится более
значительной и эффективной, когда я
действую не в одиночку, а с феноме-
нальными творцами, причем, не только в
часовом, но и в любом другом деле.
Многие люди считают, что с дру-
зьям и родственниками нельзя вести
совместный бизнес, это непременно
приведет к разрыву дружеских отноше-
ний. Как Вы решились на привлечение в
команду своих друзей?
Действительно, работать с друзьям
невозможно. Но концепт MB&F строится
на привлечение лучших профессиона-
лов своего дела к созданию конкретного
проекта, мы дружим только в профессии.
Это позволяет не усложнять отношений,
достаточно того, что мы работаем над
сложнейшими механизмами. Сегодня
в буклетах MF&F мы всегда упоминаем
всех – от часовщиков до мастеров,
которые создают циферблаты, корпуса,
стрелки, финальную отделку, дизай-
неров, фотографов, до тех, кто делает
презентацию продукта, отвечает за
коммуникацию, веб-мастеров, менед-
жеров проекта и так далее — всего нас
35 человек. Это важно, ведь в MB&F во
главу угла поставлен человек, его виде-
ние, его личность. Это самое главное, а
не маркетинговые амбиции.
Мы хотим быть творческой лабора-
торией, которая каждый год производит
один проект, совершенно отличный от
предыдущего. За одной формой следует
другая, и хотя порой один продукт может
чем-то напоминать своих предшественни-
ков, каждый раз его делают разные люди и
поэтому наши «часовые машины» никогда не
будут идентичными. В Horological Machine
No.1 и Horological Machine No.2 механизм
создавали разные часовщики, кроме того,
20 процентов команды меняются от про-
екта к проекту. Уже сейчас мы работаем над
дизайном Horological Machine No.6, третья
уже существует в прототипе и появится на
рынках весной 2009 года, четвертая и пятая
в стадии разработки…
Как долго Вы собираетесь придержи-
ваться однажды выбранной концепции?
Другой концепции и перспективы я
для себя не видел и не вижу. Мы должны
использовать сильные стороны друг друга.
Скажем, я сделал Horological Machine No.1
с турбиллоном вместе с Лораном Бессом,
потому что он специалист по турбиллонам;
а Horological Machine No.2 с Жан-Марком
Видерехтом, потому что его сильная сторо-
на – ретроградные часовые механизмы и
«прыгающий» час. Кстати, первая «машина»
в каждом из металлов выпущена в ста экзем-
плярах, а вторая – в пятистах. И это все! Мы
всегда останемся маленькой компанией, в
которой нет ни менеджера по продажам,
ни отдела по связям с общественностью – я
предпочитаю лично встречаться с людьми.
MB&F для меня – это не бизнес-решение,
а жизненный выбор, и прибыль не являет-
ся главной мотивацией. Сегодня мне чуть
больше 40 лет и я хочу сохранить нынешнее
положение дел до своего пятидесятилетнего
юбилея, хочу опережать остальных на шаг
вперед, а вот что будет потом – не знаю.
Многие в нашей индустрии считают нас
ненормальными, поскольку с частотой раз
в год мы беремся за создание совершенно
нового механизма, и возможно, они правы.
Но мы делаем это.
Вы, кажется, заставляете нервничать
многих признанных мэтров отрасли?
Наверняка. Но делаем это не потому,
что людям, вовлеченным в проект MB&F,
нужна работа – у каждого из них есть свое
дело, они все независимы, сотрудничают
с лучшими брендами, к тому же, они не
могут заработать очень большие деньги
на Horological Machines, поскольку мы
производим их в небольших количествах.
Просто это их личный выбор, своего рода
игровая площадка, и им интересно попро-
бовать свои силы на ней.
Для кого же вы создаете свои «машины
времени» – для романтиков, мечтателей,
коллекционеров?
Расскажу вам одну короткую историю.
Как-то я со своим дизайнером Эриком Гиро,
страстным коллекционером современного
искусства, решил пройтись по художественным
галереям. Я показал ему то, что мне нравится в
первой галерее, и ничего не услышал в ответ,
потом во второй – и он лишь неопределен-
но пожал плечами, а в третьей галерее уже
он указал мне на тревожную, деструктивную
живопись одного художника. И я сказал ему,
что никогда не повесил бы такие работы у себя
в гостиной, а он ответил: «Кто сказал, что они
написаны для твоей дурацкой гостиной? То,
что ты мне показывал, не искусство, а красивая
декорация, буржуазная картинка, которая хоро-
шо сочетается с рисунком обоев, ковром или
мебелью, но в них нет никакой художествен-
ной глубины. А вот искусство этого художника
выражает какое-то мощное скрытое чувство».
Вот так и мы создаем свои «машины». Не
для того, чтобы доставить кому-то удовольствие
или удовлетворить чье-то любопытство, – этим
наша индустрия занималась на протяжении
почти двухсот лет. И девяносто пять процентов
потребителей часовых изделий этой индустрии
скажут про наши часы: «Что это такое, черт
побери?! Я никогда не надену подобного!». Ну и
пусть, мне нужны оставшиеся пять процентов,
всего лишь тридцать человек в год, которые
найдут наши «машины» удивительными.
Поскольку я – первый из русских журнали-
стов, который видит сейчас Вашу третью
«машину», расскажите чуть подробнее, что в
ней отличного от первых двух?
В этой «машине» меня поддержали побе-
дитель Grand Prix d’Horlogerie de Geneve 2007
Жан Марк Виддерехт и дизайнер Эрик Гиро
со своей командой Agenhor. Что касается
самой машины, упор не ставился на техниче-
скую сложность. Скорее это наш авангардный
взгляд на представление времени. Базовым
калибром послужил Girard-Perregaux. ротор
в форме топора – оригинальная деталь, про-
слеживаемая во всех предыдущих машинах,
вынесен вверх, за представление времени
отвечают две обоюдоострые стрелки, обле-
гающие усеченные конусы часов и минут, диск
с датой окружает ротор. Попутно, один конец
часовой стрелки служит указателем време-
ни суток. Существует две версии Starcruiser
и Sidewinder с аппертурами часов и минут,
ориентированными продольно и поперечно.
Размеры корпуса, напоминающего космиче-
ский челнок «Шаттл»: 47x50x16 мм. Мы хотели
поместить сложное содержание в нужную
форму. Кажется, нам это удалось.
Horological Machine No. 3
