120 / 214
Как вам кажется, почему в наше вре-
мя уже неттаких гениальных компози-
торов, которые были раньше?
Любовь Казарновская:
Их нет, вы правы.
Это заложено в самой истории развития му-
зыки. Ведь после романтического периода,
который был царством мелодии, начались
эксперименты. Импрессионизм стал боль-
ше рассказывать про человеческие чувства,
при этом музыкальный язык упростился. А
с приходом экспрессионизма царствование
мелодии закончилось. Она стала рваной, в
подражание звукам природы. Чайковский
утверждал, что настоящее искусство начи-
нается там, где есть непрерывность. А что
такое непрерывность? Это легато, плавный
переход одного звука в другой, мелодия.
Слитность и мелодичность ушли, музыка
вырвалась в совершенно другую ипостась.
И композиторы, которые пишут мелодично,
стали обвиняться в «старообрядчестве». То
же самое происходит сейчас и с режиссурой.
Современная культура предложила абсо-
лютно перпендикулярный подход ко всему
тому, что называется высоким искусством.
Посмотрите, как сегодня ставят спектакли
современные режиссеры. Я, например, ухожу
с таких спектаклей, потому что мне больно.
Если я вижу режиссера, который в «Евгении
Онегине» укладывает всех сразу в постель,
мне становится страшно.
Сегодняшнее время многие считают
временемформы, а не содержания.
Любовь Казарновская:
Нужно всячески
этому противостоять. Да, это трудно. Я, на-
пример, своим ученикам говорю, что нель-
зя внутреннюю пустоту прикрыть даже
очень эффектной формой – все равно будет
«пирожок ни с чем»! Вы станете лишь вин-
тиком в своем скандальном желании что-
то заявить. Многие певцы говорят, что им
надо делать карьеру и деньги зарабатывать.
И режиссеры, видя такую бесхребетность,
прогибают их до пола.
Недавно ставили «Евгения Онегина» в
Амстердаме. И замечательныйМарис Ян-
сонс, главный дирижер оркестра Баварско-
го радио, отменил приглашения всем своим
знакомым на этот спектакль. Он сказал: мне
стыдно поднять глаза на сцену. Я продирижи-
рую премьеру и уеду.
Или взять «Волшебную флейту» с Риккар-
до Мути в Зальцбурге. Всем певцам сделали
«голые» силиконовые зады, с которыми они и
бегали по сцене. Какое это имеет отношение
к «Волшебной флейте» Моцарта? Никакого.
Особенно когда речь идет о чистых энергиях.
Мути тоже не поднимал глаза на сцену и ска-
зал, что не хочет дирижировать оперой из-за
режиссеров.
Есть другое направление – когда клас-
сические исполнители пытаются соеди-
ниться с современнымитечениями ита-
ким образом популяризировать классику.
ЛюбовьКазарновская:
Это называется
classical crossover и вот это направление я всяче-
ски поддерживаю. Например, я с удовольстви-
емпоюмелодииЛлойда Вебера или делаюлег-
кие обработки Баха или Генделя. Но это следует
делать с большим вкусом, имузыку нужно чув-
ствовать и композитору, имузыканту.
В вашем гастрольном графике есть
сольный концерт classical crossover?
Любовь Казарновская:
В гастрольном гра-
фике нет, но через год я буду делать подобный
концерт в Москве, в Кремлевском дворце.
Сейчас он как раз в стадии подготовки. Мы
планируем выстроить на сцене венециан-
скую площадь СанМарко, потому что Вене-
ция – совершенно мистический город. Это
будет карнавал музыкальных масок. Начнем
из глубины веков с Вивальди, с Баха, и вы-
йдем через них на сlassical сrossover. Вивальди
говорил, что нет ничего мистичнее Венеции,
потому что в ней происходят совершенно не-
вероятные вещи.
Любите там бывать?
Любовь Казарновская:
Я люблю приезжать
туда ранней весной, когда еще нет толп тури-
стов. На улицах практически никого. Можно
гулять всю ночь. Я вообще очень люблюИта-
лию, особенно озеро Гарда на севере.
А сейчас выживете вМоскве?
Любовь Казарновская:
Мы с мужемживем
частично вМоскве, частично в Германии
– междуМюнхеном и Инсбургом. Это со-
вершенно фантастическое место в Альпах.
Кстати, по легенде, там спрятано золото на-
ционал-социалистов. Говорят, что нашли,
но…Тамжил король Баварии Людвиг II.
Он очень любил Вагнера и любил строить
всевозможные замки, в частности, замок
Нойшванштайн, который забрал Уолт Дис-
ней в свой Диснейленд. Но ближе всего к
нам замок Линдерхоф, где в гостиной сто-
ит пианино, сделанное в виде белого лебе-
дя – специально для Вагнера Людвиг сде-
лал искусственную сталактитовую пещеру
с озером, где ставились театрализованные
представления. Вагнер и Людвиг сидели в
специальной ложе и к ним выплывал белый
лебедь, на котором пели артисты. А для дол-
гих полуночных бесед с Вагнером Людвиг
сделал стол, который слуги накрывали в
подвале и затем на цепях поднимали в го-
стиную, чтобы никто не отвлекал их от раз-
говора. Вагнер играл, а Людвиг слушал. Так
они могли сидеть до 6–7 утра.
Однажды Людвиг пригласил к себе в
один из замков погостить Чайковского. Вы-
йдя на озеро, Чайковский увидел на водной
глади лунную дорожку и с обеих сторон
плывущих лебедей – черных и белых. Это
невероятно красивое зрелище, его и сегодня
можно наблюдать, если повезет.
Вы, кстати, всегда очень интересно
рассказываете о жизни композиторов в
своей авторской программе «Вокалисси-
мо» на радио «Орфей». Знаю, что ее слу-
шаюти много молодых людей.
Любовь Казарновская:
Да, многие говорят,
что учат историюмузыки по нашим пере-
дачам. Взять судьбу Вивальди – по нему же
можно десять романов написать. Или Чай-
ковского. Такой женской лирики, как у Чай-
ковского, нет ни у кого. Вспомните, как он
написал сцену письма Татьяны. Ну кто еще
может так написать? И слушатели, конечно,
довольны, потому что мы предлагаем им
нестандартную подачу жизни великих ком-
позиторов.
Как в настоящий моментобстоят
дела с российской опернойшколой?
Любовь Казарновская:
Все обучают по-
своему, своим техническим приемам, чего
делать нельзя ни в коем случае. Ведь у всех
разное строение гортани, связки, разный
небный свод, купол, разное строение лица.
У одних гортань крупная, у других мелкая.
Ухо педагога должно уловить именно то,
что приведет к результату. А учат в основ-
ном громко петь.
«C легкой руки внука РихардаШтрауса, который пришел
ко мне на концерт и сказал: «Уменя ощущение, что дед
имел в виду именно такуюпевицу, когда писал свою
"Саломею"», мена стали называть Саломеей номер один
наших дней. Это стало крылатойфразой.
Он назвал меня «самым эротичным сопрано»
114
/
Culture
JULY – AUGUST 2015 / ART & CULTURE