138 / 228
О РОССИИ
И ЭМИРАТАХ
О
М А Р
С
Е Й Ф
Г
О Б А Ш
Перевод: Наталья Реммер
«КОГДАМНЕ ИСПОЛНИТСЯ 65 ЛЕТ, МЕНЯ ОТПРАВЯТ С МОЕГО
ПОСТА НА ПЕНСИЮ», – ШУТИТ ОМАР СЕЙФ ГОБАШ, УЖЕ МО-
РАЛЬНО ПОДГОТОВИВШИЙСЯ К ПОЖИЗНЕННОМУ СТАТУСУ
ПОСЛА ЭМИРАТОВ В РОССИИ.
Д
ействительно, более удачную канди-
датуру на этот пост подобрать сложно:
сын россиянки и эмиратца, первого го-
сударственного министра иностранных дел ОАЭ
Сейфа Гобаша, является живым воплощением сли-
яния двух культур и точно знает, как сблизить их на
государственном уровне. Его биография – фактиче-
ски новейшая история молодого государства, о ко-
торой ровесник нации рассказывает эксклюзивно,
от первого лица.
Моя мама – русская,
вышла замуж за моего
отца в 1968 году в Советском союзе. Они познако-
мились в Ленинграде, где он получал образование
инженера*.
*Резонный вопрос, как в принципе Сейф Саид Го-
баш, живший на берегах Договорного Омана, бывше-
го в то время де-факто британской колонией, попал
в Советский союз: талантливый молодой инженер
получил стипендию на повышение квалификации
отБагдадского университета, где учился в 60-х
годах, в рамках программы поддержки братских
стран третьего мира.
Я родился в июне 1971 года в Рас-Аль-Хейме, за
несколько месяцев до образования молодого госу-
дарства, и был вторым ребенком в семье. После того
как над молодой страной был поднят общий флаг
всех эмиратов, мы переехали в Абу-Даби. В 1973
году мой отец стал первым государственным мини-
стромОАЭ по иностранным делам. До того как мне
исполнилось 6 лет, я не имел представления о том,
что значит быть представителем того или иного со-
общества. Я был простым ребенком, ходил в школу
и наслаждался заботой своих родителей обо мне и
моей сестре.
Все изменилось 25 октября 1977 года,
когда мо-
его отца застрелил палестинский террорист в аэро-
порту Абу-Даби. Как позже выяснило расследование
– по ошибке.
Целился он в сирийского министра Хаддама. Я
вернулся домой из школы, где меня ждала толпа лю-
дей – в костюмах и кандорах. Родственники, друзья
семьи и совсем незнакомые люди – все собрались в
нашем доме. Когда все улеглось, жизнь, казалось, по-
шла по прежнему руслу. Наша мама и родственники
отца заботились о нас. Мы проводили выходные в
Рас-Аль-Хейме с двоюродными братьями и сестра-
ми, и я никогда не забуду их поддержку и заботу.
И все же утрата отца стала, без сомнения, опре-
деляющим событием для нашей дальнейшей жиз-
ни. На протяжении двух лет мы все еще ждали, что
он вернется, и не понимали, что произошло. Эта по-
теря научила меня сострадать, проникаться болью
потери, даже чужой. И эта способность осталась со
мной навсегда…
Конечно, тот факт, что моя мама – русская, сы-
грал определяющую роль: она дала нам представле-
ние о другой жизни, отличной от арабской.
«ТОТ ФАКТ,
ЧТО МОЯ МАМА ‒
РУССКАЯ, СЫГРАЛ
ОПРЕДЕЛЯЮЩУЮ РОЛЬ
В МОЕЙ ЖИЗНИ»
Фото: Mona Al Marzooqi, The National
MARCH – APRIL 2016 / ART & CULTURE
118
/
Society