128 / 228
Это было до такой степени неожиданно –
словно папа благословил нас в дорогу. Куда
летел тот самолет дальше, мы так и не узнали.
Кроме того, самолет «Вишневская» был за-
паркован на 14-м выходе, а самолет «Ростро-
пович» сел на 13-й. И на снимках, которые мы
сделали, камера показала время 13.14. Вот как
это объяснить? Сумма этих чисел – 27. Это
и папин день рождения (27 марта), и год его
рождения (1927), а также дата и год ухода из
жизни (27 апреля 2007 года). Разве может это
быть простым совпадением?
Вы продолжаете с ними общаться,
чувствуете их?
Ольга Ростропович:
Да. Потому что, если
просто принять тот факт, что их нет и больше
никогда не будет, можно сойти с ума. Родите-
ли словно создали вокруг меня сильное энер-
гетическое поле, и я чувствую, что они про-
должают поддерживать и направлять меня.
Вообще, этотакой редкий случай,
чтобы дватакихталантливых и ярких
человека вместе прожилижизнь.
Ольга Ростропович:
Да, и сейчас они опять
встретились. Я еще очень часто вспоминаю
маму, которая говорила, что самое важное
в жизни – это проводить время в компании
умных людей, таких как Пушкин, Чехов, До-
стоевский, Толстой, Есенин, Цветаева, Ман-
дельштам.
Сейчас, перечитывая Чехова, я ее очень
хорошо понимаю. Тамже такие глубины!
Мама обожала поэзию, могла записать пару
стихотворных строчек на бумажке и возить с
собой. Потом отдавала отцу, и папа возил эту
бумажку в футляре виолончели…
Мстислав Ростропович нередко гово-
рил, что спитвсего потри часа в день.
Это правда?
Ольга Ростропович:
Да, так было всюжизнь,
и ему хватало.
Откуда же он брал силы?
Ольга Ростропович:
Он всегда делал то, что
любил. А когда ты делаешь то, что любишь,
то не замечаешь времени. У него было колос-
сальное чувство долга и ответственности.
Он, например, никогда, ни при каких обстоя-
тельствах не позволял себе играть по нотам –
всегда исполнял партию наизусть. Он считал,
что, если между тобой и публикой стоит лист
бумаги, значит, ты играешь для бумаги, а не
для публики. Поэтому он работал очень мно-
го. Мог сидеть ночью, учить наизусть парти-
туры и свои партии. Он всегда был в работе,
всегда.
Онтакже был одним из первых, кто
популяризировал виолончель как сольное
направление, так как до него виолончель
чаще звучала в составе оркестра. И у него
было много учеников, которые сейчас про-
должают его дело. Могли бы вы назвать
некоторых из них?
Ольга Ростропович:
Одна из его учениц –Жа-
клинДюПре, к сожалению, ее уже нет вживых.
Есть замечательныйДавид Герингас и блиста-
тельнаяНаталияШаховская, Наталия Гутман.
Вы сегодня возглавляете фонд имени
Ростроповича, который занимается по-
мощьюмолодыммузыкантам. Насколько
сложно сейчас дать путевку в жизнь клас-
сическиммузыкантам, втом числе и из-за
засилья популярной музыки?
Ольга Ростропович:
Мне кажется, сейчас это
менее сложно, чем было раньше. Сейчас много
фондов, которые этим занимаются. До недав-
него времени фонд, созданный моим отцом,
был единственным в России фондом, который
действительно занимался талантливыми деть-
ми и помогал им. Сейчас в каком-то смысле
проще. А публика, которая готова слушать и
воспринимать классическуюмузыку, была и
будет всегда.
Ведь классическая музыка в буквальном
смысле может спасти в сложной ситуации
и возродить к жизни...
Ольга Ростропович:
Еще как! Но не все это по-
нимают. Классическая музыка – это самый де-
шевый психолог, который всегда в вашем распо-
ряжении. Иеще это прикосновение к вечности.
«Когда мы садились
в «Шереметьево» в самолет
имени Вишневской, чтобы
лететь на фестиваль имени
Вишневской, рядом сел
огромный самолет и плавно
подкатил к нам. На нем
было написано
«Ростропович»
Фото из личного архива Мстислава Ростроповича и
Галины Вишневской
108
/
Culture
NOVEMBER – DECEMBER 2016 / ART & CULTURE