свои почерки, а отсюда появлялись и необыч-
ные стили. Так, знаменитому Тамерлану кал-
лиграф Умар Акта однажды преподнес список
Корана, выполненный мельчайшим почер-
ком губар (в переводе – «пыль»). Правитель не
принял дар, и тогда мастер сделал другой эк-
земпляр, со строчкой длиной не меньше лок-
тя. Стиль мусальсаль («сцепленный») предпо-
лагал, что целая фраза выводится без отрыва
руки от бумаги. В Османской империи личная
подпись султанов выполнялась в виде особого
узора – тугры, указыже писались на изыскан-
ном дивани. Порядок в финансах наводили
почерком сиякт, который, по иронии, был не
совсем разборчив. А в Иране появился шрифт,
в котором слова и фразы могли идти под лю-
бым углом друг к другу, и красота подобной
композиции отвлекала от неясности отдель-
ных выражений.
Великий мыслитель аль-Фараби говорил:
«В основе почерка лежит дух, выраженный
чувствами тела». Помимо запечатления слов
Корана, каллиграфия имела и другие симво-
лические смыслы. Например, для мистиков-
суфиев большое значение имела буква алиф
– изящная черточка, открывающая алфавит
и служащая мерилом для всех других букв. В
ней суфии видели образ единого Бога – перво-
источника всего.
Для мистиков-суфиев
большое значение
имела буква алиф –
изящная черточка,
открывающая
алфавит и служащая
мерилом для всех
других букв. В ней
суфии видели образ
единого Бога –
первоисточника всего
Наследие
/ 129
КУЛЬТУРА & ИСКУССТВО
/ СЕНТЯБРЬ - ОКТЯБРЬ 2014
